В «Ночь музеев» дизайнеры выставки «Юсуповы. Роскошь сквозь века» провели авторскую встречу со зрителями и раскрыли публике закулисье своей профессии

В честь акции «Ночь музеев» 16 мая Центр «Эрмитаж-Казань» предложил зрителям необычный формат. По залам выставки «Юсуповы. Роскошь сквозь века» гостей провели не экскурсоводы, а сами художники-проектировщики Илья Артамонов и Александр Леухин. Те, кто полгода жили с идеей этой экспозиции и обычно оставались за кадром, впервые рассказали о выставке от своего имени, как авторы пространства.

Художники работали с наследием одного из богатейших родов Российской империи. Княжеский род Юсуповых, ведущий начало от ногайского хана Юсуфа, на протяжении нескольких поколений был известен как один из крупнейших коллекционеров и меценатов. Основу прославленной коллекции живописи, скульптуры, фарфора и мебели заложил в конце XVIII века Николай Борисович Юсупов, дипломат и приближённый Екатерины II, который во время поездок по Европе закупал произведения искусства, в том числе для императорского собрания, а заодно и для себя. Последующие поколения дополняли эту коллекцию, превратив юсуповские дворцы в одно из самых пышных частных собраний эпохи.

Свою профессию проектировщиков выставки Артамонов и Леухин описывают через музыкальную метафору. «Великолепные композиторы пишут замечательные произведения, — говорит Артамонов. — Но если не будет музыкантов-исполнителей, никто этого не услышит. Так и здесь: художники пишут картины, мастера делают прекрасную фурнитуру, мебель. Но всё это надо собрать вместе и представить совершенно по-другому, чтобы через все эти произведения посетитель увидел музыку этого времени». Задача проектировщиков, по их словам, придумать такое пространство, чтобы зрителю «сразу стало всё понятно и интересно».

Театр стал сквозной метафорой экспозиции. У входа гостей встречает раздвигающийся занавес, отсылающий к знаменитому занавесу Пьетро Гонзаго из юсуповской усадьбы. Вся выставка задумана как вход на «одну большую театрально-историческую сцену».

(Фото 2)

Само пространство Центра «Эрмитаж-Казань», выделенное под выставку сильно уступает по объёму юсуповскому дворцу на Мойке. Художники сознательно превратили это ограничение в приём: они «переносят» в Казань самые узнаваемые элементы петербургского интерьера. Сын одного из коллег специально ходил во дворец, фотографировал штофные обивки стен (красные, серые, синие), потом они превращались в цифровые файлы и печатались на полотнах. 

«У выставки уже даже есть заявка на окончание: кто-то из зрителей хочет забрать эти ткани домой» — шутит Артамонов.

(Фото 3)

В первых залах с французской и итальянской живописью художники намеренно отказываются от воздушной развески в пользу плотной, шпалерной. При этом внутри существует строгий ритм. Художники объясняют принцип композиции снова через музыку: «Надо посмотреть одну, две, три ударных работы, а дальше нужна пауза. Как в музыке. Очень важен ритм восприятия. Надо, чтобы глаз успел отдохнуть за те полтора метра стены, чтобы можно было быть готовым к восприятию следующей картины».

(Фото 4, Фото 5)

Между «ударными» зонами Артамонов и Леухин расставляют то, что сами называют «перебивками внимания», небольшие интерактивные станции. У зала с веерами можно взять модель веера и сфотографироваться с ним в зеркале. Напротив фламандских холстов появляется тактильная станция: посетители с проблемами зрения могут «прочитать» картину кончиками пальцев. В восточном зале можно примерить костюм или «поговорить с Сююмбике». В портретном, нарисовать собственный веер. Логика, по словам художников, в том, что тактильное действие включает другой механизм памяти: «это уже никогда не забывается».

Цвет залов был выделен, как отдельный драматургический инструмент. Смена насыщенного красного на серый, потом на синий работает как смена настроения, как переход между актами. Но за выбором конкретно красного и синего с акцентами золота стоит и более глубокая логика: хужожники уточнили, что это «героические цвета, имеющие отношение к основным цветам государственного флага Российской империи того времени».

(Фото 6)

Отдельной задачей для художников стал зал графики. Эрмитаж поставил два условия: собрать всю графику в одном зале из-за специфического режима освещения и предусмотреть троекратную смену экспозиции за время работы выставки, чтобы картины не пострадали при их вертикальном расположении в залах. Художники объяснили это хрупкостью работ, сделанных с помощью сухих материалов (грифелем карандаша, углем, пастелью). Такие картины склонные терять цвет под ярким светом и осыпаться.  Артамонов и Леухин превратили это техническое ограничение в драматургический ход: распределили графику по жанрам, выделили отдельный фотографический раздел. «Графика — она и есть графика, но она разная. И нам надо было придумать свой внутренний сценарий для посетителя, чтобы не было скучно», объясняет Леухин.
Жанровые работы собираются вместе, пейзажи висят по соседству. По словам Артамонова, это позволяет зрителю увидеть не отдельный пейзаж, а жанр в его многообразии: один и тот же сюжет, увиденный разными художниками, разными эпохами и настроениями.

(Фото 7)

В портретных залах действует другой принцип. Каждое поколение династии представлено парой, мужем и женой, потому что «каждое поколение любой династии — это пара». Рядом с портретами стоят натюрморты-спутники: скрипка и музыкальные атрибуты возле изображения Николая Борисовича-младшего превращают парадный портрет в портрет живого человека с увлечениями. «Убери сейчас этот натюрморт со скрипкой и портрет уже не такой интересный».

(Фото 8)

В последнем зале выставки гостей провожают костюмы лакеев-ливрейщиков, форменная одежда дворцовых служителей. Так художники закольцевали театральную метафору, заявленную ещё на входе. «Если вначале мы хотели театр-экспозицию, — говорит Артамонов, — то под конец нас уже провожают служители. И мы с экспозиции выходим под их внимательным взглядом, не унесли ли что-нибудь из дворца».

Валерия Федорова

Фото автора