«Грязные деньги»: Гай Ричи снял свой самый незлой фильм и спрятал это под слоем глянца

Семейный подряд: мать, два сына и миллиард чужого долга.

(Фото 1)

Криминальный делец Мэнни Салазар (Карлос Бардем) задолжал миллиард долларов и засел на собственном острове, где ему принадлежат и охрана, и полиция, и, кажется, сам воздух. Первого присланного взыскателя его телохранитель Аксель Олссон (Кристофер Хивью) убивает прямо с папкой документов в руках, обозначая правила игры. Тогда инвестбанкирша Бобби Шин (Розамунд Пайк, привычно играющая ледяную бизнес-леди) нанимает Рэйчел Уайлд (Гонсалес) — юриста-коллектора из той самой «серой зоны», что дала фильму название In the Grey, где судебный иск и автоматная очередь лежат в одном портфеле. Рэйчел обещает вернуть весь миллиард за 10% комиссии и аванс в 10 миллионов, после чего набирает под это команду оперативников. Силовое ядро отряда составляют Сид по прозвищу Капитан Неженка (Кавилл) и Бронко по кличке Мистер Красавчик (Джилленхол), два бывших сокамерника, которых Рэйчел когда-то вытащила из тюрьмы и которые с тех пор ходят за ней как привязанные.

Гая Ричи последние годы принято провожать на пенсию с регулярностью, с какой он сам выпускает фильмы, то есть почти ежегодно. Только за последнюю пятилетку режиссёр успел сработаться с Джейком Джилленхолом на «Завете» (2023), снять «Министерство неджентльменских дел» с Генри Кавиллом (2024) и «Источник молодости», параллельно запустив на стримингах «Мистера Миллионера», «Джентльменов» и «Молодого Шерлока», а в стол уже отправлены «Жена и собака» с Камбербэтчем и Хопкинсом и криминальная «Viva La Madness». На фоне этого конвейера каждая новая премьера встречается одним и тем же приговором: прежний хулиган выдохся и превратился в станок по производству жанрового кино. «Грязные деньги» (в оригинале In the Grey) с этим приговором будто и не спорят. Они выглядят ровно тем, чем их ждут увидеть: гладкий криминальный боевик про возврат украденного миллиарда, где Кавилл и Джилленхол играют дуэт обаятельных головорезов, а Эйса Гонсалес их начальницу, причём все трое в очередной раз работают на знакомом режиссёрском поле. Подвох в том, что внутри этой конвейерной упаковки спрятан самый незлой фильм Ричи за много лет.

(Фото 2)

Первую треть в фильме никто толком не стреляет, происходит то, чего вовсе не ждешь от боевика. Рэйчел методично разбирает империю Салазара по винтикам: тут судебный арест яхты, там простой завода, здесь подкупленный чиновник, и всесильный бизнесмен, теряя миллионы, сам приползает за стол переговоров. Это самая увлекательная часть картины, и в ней слышен прежний Ричи времён «Карт, денег и двух стволов», который всегда любил красивый расчёт больше красивого выстрела. Удовольствие здесь интеллектуальное, почти шахматное, и когда действие наконец переезжает на остров и взрывается перестрелкой, ловишь себя на мысли, что тихая бухгалтерская война цепляла сильнее.

Впрочем, и перестрелке Ричи находит чем удивить, и здесь стоит отдать должное ремеслу. Оператор Эд Уайлд (работавший с режиссёром на «Министерстве неджентльменских дел») снимает экшен без модной трясучки, ясно и собранно, а монтажёр Мартин Уолш держит ритм так, что 97 минут пролетают одним вдохом. Операция отхода с острова продумана отрядом до миллиметра: на каждом маршруте свой транспорт, своя ловушка, свой запасной план:  зиплайны, мины, ленты-«ежи», — и наблюдать за тем, как команда блефует и перехитряет погоню, интереснее, чем считать трупы. Фильм здесь работает почти как видеоигра с её уровнями, и это, как ни странно, комплимент: каждая сцена стала отдельной головоломка с понятными правилами. Кульминация всей механики наступает в эпизоде с ловушкой: яма под завесой, через которую машина с Рэйчел должна проскочить, а Бронко в последний момент дёрнуть рычаг, чтобы преследователи ушли под землю. Рычаг заедает ровно тогда, когда катастрофа кажется неминуемой. И вот здесь начинается то, ради чего, как постепенно понимаешь, фильм и затевался.

Дело в том, что «Грязные деньги» с первого кадра играют со зрителем в жестокую игру на ожидании горя. Мы все выучили правила боевика наизусть: за каждый триумф полагается жертва, идеальный план обязан дать трещину, кто-то из обаятельной команды непременно не доедет до финала. И Ричи знает, что мы это знаем. Он методично нагнетает предчувствие беды, заставляет полюбить эту троицу, а потом подводит к самому краю обрыва. Вот заклинивший рычаг, вот враг на хвосте, вот сейчас прольётся кровь. И в последнюю секунду отдёргивает руку. Ловушка срабатывает, Бронко подхватывают свои на мотоциклах, никто не гибнет. Единственная смерть в команде за весь фильм достаётся второстепенному бойцу, которого подрывают почти за кадром, словно Ричи нехотя платит жанру символическую дань, лишь бы не трогать тех, к кому зритель прикипел. На фоне всеобщей моды на «убей любимого героя» — от финалов «Мстителей» до сериального гринд-хауса, где смерть персонажа стала синонимом серьёзности, этот жест выглядит почти вызывающе.

(Фото 3)

Этот приём держится исключительно на обаянии команды, оно здесь почти осязаемо. Кавилл и Джилленхол отказываются от привычного амплуа двух функциональных силовиков с автоматами и играют пару старых друзей: их перепалки под свист пуль звучат с той непринуждённостью, что вырабатывается у людей, прошедших вместе огонь, воду и одну тюремную камеру. Джилленхол отвечает за нервную, экспрессивную энергию, а Кавилл за сдержанную надёжность, и на стыке этих темпераментов возникает редкая для жанра достоверность мужской дружбы. Цементирует же всю конструкцию Гонсалес: её Рэйчел стала не декоративной фигурой при двух телохранителях, а подлинным мозгом и нервным центром операции. Это её план, её команда и её авторитет, который рослые, видавшие виды бойцы принимают без тени снисхождения, ласково называя её «мамой». Из прозвищ, подколок и этой негласной субординации постепенно складывается портрет настоящей семьи. И именно семья, а не миллиард на кону, удерживает внимание крепче любого сюжетного крючка.

(Фото 4)

При всей выверенности этой человеческой механики драматургия фильма даёт сбои. Сюжет в первой половине перегружен. Ричи так увлечён своей финансовой партией, что подпирает её ворохом поясняющих титров и закадровым комментарием Рэйчел, будто сам не до конца доверяет зрителю удержать все нити интриги. Сам злодей: Салазар грозен лишь деньгами и чужими руками, в нём нет ни обаяния, ни угрозы, и куда страшнее выглядит молчаливый Олссон, на которого миллиардер и перекладывает всю настоящую жестокость. В этом и кроется структурная проблема: жанр держится на равновесии сил, а здесь оно нарушено. Угроза в боевике обычно исходит от антагониста, но Салазар лишён собственной субъектности. Он опасен лишь своими капиталами и чужими руками, тогда как реальное насилие в кадре олицетворяет молчаливый Олссон. Главный противник оказывается слабее собственного исполнителя, и напряжение, которое должно нарастать от фигуры бизнесмена, рассеивается. Будь Салазар прописан с той же тщательностью, что и команда Рэйчел, эмоциональная ставка финала обрела бы недостающий ей вес. 

«Грязные деньги» прикидываются холодным аттракционом про большие деньги, а на деле оказываются историей про то, что своих не бросают и беды можно избежать, если все друг друга держат. В эпоху, когда жанр приучил нас, что напряжение обязано оплачиваться кровью, а счастливый финал для всех считается дурным тоном, Ричи позволяет себе почти неприличную щедрость и отпускает героев живыми. После полутора часов уверенности, что вот-вот грянет трагедия, эта щедрость ощущается как тихий подарок, и спорить с ней не хочется. Хоронить Ричи, похоже, рано. Он просто перестал убивать своих героев.

Валерия ФЕДОРОВА