Первая доктор химии: почему о Юлии Лермонтовой почти не помнят
23 мая в Тюменской Областной научной библиотеке им. Д.И. Менделеева прошла лекция «Цвет науки», посвящённая Юлии Лермонтовой, первой женщине в мире, получившей докторскую степень по химии. Лекцию прочитала сотрудник библиотеки Ольга Диер. В центре внимания оказалась судьба дочери генерала, дальней родственницы Михаила Лермонтова, которая во второй половине XIX века сумела пробиться в науку вопреки сопротивлению семьи и общественным стереотипам.
Отец Юлии до конца жизни жалел о её выборе, считая науку «не женской судьбой». В те годы женщины могли попадать в лаборатории только через мужей-химиков, собственного академического пути для них практически не существовало. Лермонтова, однако, пошла своим путём. Она училась в Гейдельберге и Гёттингене, работала в частных лабораториях, жила в Берлине. Условия были безрадостными, тем не менее она получила докторскую степень с похвалой. Современники называли это настоящим прорывом на фоне постепенной, но трудной экспансии женщин в европейскую науку.
Ключевую роль в её становлении сыграли научные мужья. Именно при поддержке нескольких влиятельных учёных она получила доступ к образованию и лабораториям. Одним из тех, кто признал её талант, был Бутлеров, он пригласил Лермонтову работать в свои лаборатории, и она согласилась. Позже она сотрудничала с другим известным химиком Марковниковым. Однако, по данным, приведённым на лекции, именно с ним связана одна из самых несправедливых страниц её биографии. Марковников присвоил себе результаты её исследований: новый метод синтеза углеводов и важные работы в нефтяной области. Сегодня эти открытия часто приписывают ему, хотя сделаны они были при непосредственном участии Лермонтовой.
Отдельная тема — дружба Лермонтовой с Софьей Ковалевской, первой женщиной-профессором математики. Женщины поддерживали друг друга в чуждой для них академической среде, обменивались письмами (на лекции показали копии этой переписки). После смерти Ковалевской Юлия Лермонтова взяла на воспитание её дочь и вырастила, факт малоизвестный, но очень важный для понимания ее личности.
Личная жизнь самой Лермонтовой не сложилась. Возможно, это было следствием того, что она слишком много сил отдавала науке, а может и результатом общей социальной изоляции женщины-ученого в то время. Но главный поворот случился после болезни. Лермонтова тяжело переболела тифом, болезнь дала серьёзные осложнения на центральную нервную систему. Продолжать активную лабораторную работу на том же уровне стало невозможно. Она постепенно отошла от дел и уехала в имение Семенково. Там, применив свои химические знания на практике, она открыла небольшой завод по производству удобрений и сыроварню. Занималась сельским хозяйством, вела практически фермерское хозяйство. Это был не позорный уход, а осознанное переключение на прикладную сферу, но для «большой науки» она была потеряна.
Память о Юлии Лермонтовой остаётся скудной. Лектор обратила внимание на такую деталь: в Санкт-Петербурге до сих пор нет таблички на доме, где работали Лермонтова и Бутлеров. Её имя не высечено в граните, не увековечено на университетских стенах. Между тем она была первой женщиной — доктором химии в мире, опередив многих признанных корифеев. Почему же о ней почти не помнят? Причин несколько: присвоение заслуг Марковниковым, ранний уход из активной науки из-за болезни, отсутствие семьи и прямых наследников, которые занимались бы её архивом, и, конечно, общая историческая традиция забывать о женщинах в науке.
Лекция «Цвет науки» в «Менделеевке» — одна из попыток эту традицию прервать.
Эрик МУЗАФАРОВ